"Число айсбергов в Арктике нарастает"

- Ледники не покрывают арктическую зону полностью, они распространены главным образом на островах. Например, на архипелаге Шпицберген, в районе Баренцбурга, в районе Пирамиды. Там, а также на нашем стационаре "Ледовая база Мыс Баранова" на Северной Земле мы ведем активный мониторинг. На Шпицбергене сейчас наблюдаем самую высокую среднюю скорость отступания ледника за последние 4 тысячи лет.

Таяние ледников, с одной стороны, является индикатором потепления климата. С другой - они и сами влияют на эти процессы.

Во-первых, крупный ледник при таянии привносит талые ледниковые воды в морские бассейны. А пресные ледниковые воды имеют другие свойства по сравнению с морскими - и начинается изменение океанической циркуляции. Во-вторых, при отступлении ледника высвобождается новая территория, которая, скорее всего, будет занята мерзлотой и в перспективе начнёт оттаивать. Эти связи между природными компонентами нелинейны, непросты и многоступенчаты.

- Таяние ледников влияет не только на континентальный ландшафт. Оно увеличивает количество айсбергов. Получается, льда в Арктике одновременно стало меньше, но число айсбергов возросло. В итоге нельзя сказать, что с потеплением принципиально упростилась обстановка для судоходства и транспортировки грузов. Айсберговую опасность — как один из примеров опасных ледовых явлений - нужно учитывать. Такого количества айсбергов, как сейчас, раньше не было, и это тоже связано с климатическими изменениями – ледники разгружают свой ледовый баланс в Северный Ледовитый океан.

- Протяженность арктической береговой линии огромна - порядка 40 тыс. километров, и ландшафт на всем протяжении очень разный. Но основные тенденции - это отступление ледников, таяние мерзлоты. Коллеги, в том числе из МГУ, примерно подсчитали скорость отступления берегов (эрозия береговой линии, вызванная потеплением - ИФ) на Арктическом побережье России - примерно 10 кв. км в год на всем протяжении. То есть за 10 лет – 100 кв. км. Это очень большая величина. Также возможно смещение границ природных зон. Ввиду потепления растительность немного смещается к северу, особенно вдоль крупных рек, например, Лены.

- Система будет включать 140 наблюдательных пунктов. Сейчас работает 78, то есть мы запустили порядка 60% Государственной системы фонового мониторинга мерзлоты. По второй очереди работа пока не началась, это связано с необходимым финансированием, но все планы в силе. При выделении достаточного объема средств мы завершим работы за год-два, условно к 2028 году. На текущий момент у нас есть средства на содержание имеющейся сети. Данные о состоянии мерзлоты с 78 пунктов мы уже получаем в реальном времени, они стекаются в наш Центр мониторинга мерзлоты. Фактически они охватывают территорию от Шпицбергена до Камчатки. Столь масштабных измерений мерзлоты на национальном уровне - по единой методике, одними и теми же приборами - никогда не было. И таких систем нет нигде в мире.

- Мерзлота ведет себя по-разному по всей территории России. Где-то идет растепление, где-то ситуация достаточно стабильна. Эти данные сейчас аккумулируются и анализируются. Хочу подчеркнуть: наблюдения за мерзлотой необходимы, так как эти явления могут нести кардинальные, просто катастрофические последствия: разрушения линейных объектов, например, железнодорожных путей, дорог, линий электропередачи, объектов размещения - комбинатов, заводов, жилых домов.

Сейчас больше всего наших пунктов мониторинга на Ямале, что объяснимо - там сосредоточены огромные хозяйственные проекты. В Якутии, где самая мощная мерзлота: по термометрии, мы определили, что в районе Алдана ее глубина превышает 1400 метров.

Налаживаем системную работу с коллегами. С Ямалом мы активно помогаем друг другу: они создали очень сильную региональную систему мониторинга, наблюдают за фундаментами домов. "Норильский никель" тоже пару лет назад сделал систему мониторинга за мерзлотой, пробурил за сезон больше 3000 тысяч скважин. С ними мы тоже работаем в тесном контакте.

На мой взгляд, важнейший результат этого национального проекта в том, что мы "пересобрали" отношение к мерзлоте, вопрос внимательного отношения к проблемам, вызванным таянием мерзлых грунтов, предметно обсуждается на самом высоком уровне. Эта тема появилась в публичном поле, ее стали учитывать, обсуждать, перестали замалчивать.

- Южные границы распространения мерзлоты, где скорость таяния выше. Центральный Таймыр - там скорость потепления в целом в четыре раза выше, чем в среднем на планете. Благо, там нет никаких объектов размещения, разрушаться особо нечему.

Нужно отметить, что мерзлота протаивает слоями, условно по 10 см. Мы оперируем понятием деятельного слоя — это слой сезонной оттайки. На севере он может быть 50-70 см, совсем немного. А на юге мерзлота за летний период может протаивать целиком, на несколько метров.

- Это деликатный вопрос. Мы напрямую этим не занимаемся, тему глубоко изучают наши коллеги из Главной геофизической обсерватории имени Воейкова в рамках своего проекта по балансу углерода. Действительно, оттайка мерзлоты будет влиять на поступление углерода в атмосферу. Но я не алармист по натуре, и, на мой взгляд, к этой теме нужно подходить очень внимательно и аккуратно. На мой взгляд, неверно говорить: "Сейчас вся мерзлота растает, взорвется метанная бомба". Нет, я так не считаю. Все эти проекты - и по мерзлоте, и по углероду - призваны намного лучше разобраться с тем, что происходит и с циклом углерода, который существенно влияет на климатические изменения, и с мерзлотой.

- Это также одна из тем наших исследований. К сожалению, даже на полюсах в воде, в рыбе мы фиксируем микропластик. То есть влияние промышленности по-настоящему глобально, циклы круговорота воды охватывают весь земной шар, и мы наблюдаем увеличение объемов пластика в Арктике, в Антарктике. В этих регионах проходит не так много экспедиций, оттуда поступает в целом не так много данных, поэтому мы целенаправленно в ходе любого рейса стараемся отобрать пробы по микропластику.
У наших латиноамериканских коллег - Венесуэлы, Уругвая - есть целое направление работы по микропластику, главным образом вдоль восточного побережья Южной Америки, но они подходят и к Антарктиде. Мы также обмениваемся мнениями с ними, ведь это по-настоящему актуальная международная задача, которую каждый решает на своём уровне, и это точка для международного диалога.

- Данных очень много. Весной на нашей ежегодной конференции Polar 2026 целый день посвятим итогам научных исследований экспедиций СП-41 и СП-42. Вкратце могу сказать, что появляются новые данные по океанологии, наблюдается привнос тихоокеанских вод в Арктический бассейн. Это поможет уточнить представления о циркуляции океанических вод и течений, что в свою очередь влияет уже на атмосферную циркуляцию и на изменение климата. Часто из казалось бы небольших наблюдений складывается общий пазл нашего научного знания о природной среде Арктики, и получаются существенные результаты. Хорошие результаты получаются в рамках совместных исследований. Например, с нами вторую экспедицию подряд работают геологи из ВНИИОкеангеологии имени Грамберга, отбирают донные отложения, что крайне важно с точки зрения картирования дна. Эти данные они в дальнейшем используют в работах, связанных с уточнением внешней границы нашего шельфа.

- Мы прорабатываем этот вопрос. На начало апреля будет запланирована ротация состава экспедиции "Северный полюс-42", которая работает на платформе, в рамках этих работ планируем организовать выносной лагерь станции "Северный полюс".

- Интерес заметный. Мы сейчас общаемся главным образом с нашими партнёрами из стран БРИКС, БРИКС+: это Китай, Индия, Бразилия, Латинская Америка, арабские страны, Азия. Бразильцы на официальном уровне говорят о том, что 20% своей полярной программы уже перенаправили из Антарктиды на арктические исследования.

Китайские, индийские коллеги хотели бы поработать вместе. Например, сейчас Китай приглашает наших ученых поработать на своём пароходе "Снежный дракон", который летом будет в Арктике, и наши полярники планируют участвовать. О Белоруссии не будем забывать - с ними мы активно готовим совместные экспедиции.

- К сожалению, пока всё это происходит не так быстро, как нам хотелось бы. Не думаю, что это связано с недостатком намерения с двух сторон, но на старте международное сотрудничество запустить очень сложно. Маятник нужно раскачать, проработать все бюрократические моменты и с нашей стороны, и со стороны зарубежных коллег.
Но я уверен, что платформа "Северный полюс" может и, скорее всего, станет центром международных исследований. Во-первых, такого проекта в ближайшие пару десятков лет в Арктике не будет, во-вторых, по-настоящему прорывные результаты в полярных областях могут быть достигнуты только в рамках международной кооперации. В Арктике работать очень сложно, дорого, небезопасно. И у кого-то есть транспорт, у кого-то деньги, у кого-то люди, у кого-то технологии. Интересные результаты начинают появляться, когда появляются международные научные коалиции.

- Начинать будем с достаточно базовых наблюдений за гидрометеорологическим режимом, за океаном, за погодой. Потом это выльется в другие проекты.

- Зарубежные коллеги уже его обсуждают, у нас тоже на стадии проработки. Мы живём давно - институту скоро 106 лет - и знаем, что эти пять лет до 2032 года пролетят незаметно. Думаю, что в 2026 году институтом будет сформирован нарратив, связанный с МПГ-5. Мы везде заявили, что это надо делать, наши начальники из Росгидромета, из Минприроды откликаются, поэтому думаю, что за текущий год мы сформируем хорошую программу, хорошую позицию от России. Искренне считаю, что Россия, сохранив и приумножив свои позиции в полярных исследованиях, может стать не просто равноценным партнёром, а выступить лидером, трендсеттером полярной науки к 2032 году.

- Мне кажется, что через туризм можно привлечь внимание общественности к арктическому региону. Эмоции, которые вы можете получить в Арктике, тем более в Антарктике, несравнимы ни с чем. Это не пляжи Египта, Турции, Таиланда или Индонезии, это нечто иное. Думаю, направление будет развиваться. Мы держим научный флаг России в Центральной Арктике, и если там будет поднят российский туристический флаг - это будет здорово. Тем более уже есть разовые туры на ледоколах, ходят на Северный полюс, но если это организовать более централизованно - всем будет проще.

- Естественно, мы будем наблюдать за экологическим состоянием территорий. Сейчас мы перерабатываем программу по экологическому мониторингу Трансарктического транспортного коридора – важнейший проект, имеющий стратегическое значение для нашей страны, для организации хозяйственной деятельности и грузоперевозок по коридору. Расскажем подробно, когда он будет полностью готов.

- Во-первых, все, что связано с Арктикой, всегда будет интересно: чтобы там присутствовать, активно работать, развиваться, будут появляться всё новые технологии, связанные и с транспортом, и со связью, с жизнеобеспечением людей, с их безопасностью. Новые технологии позволят реализовать проекты по добыче углеводородов на востоке. Туризм мы упомянули, наука уже там присутствует. Мне кажется, Арктика станет ближе, доступнее для жителей России и других стран. И, наверное, это неплохо.