"Наша задача - преодолеть технологический застой в отечественном углепроме"

ООО "Объединенные машиностроительные технологии", которое 20 лет назад ввело в Кемеровской области I очередь предприятия по выпуску горно-шахтного оборудования (ГШО), до настоящего времени остается единственным инвестором, реализовавшим в России после 1991 года проект полного цикла создания горных машин. О ситуации в современном угольном машиностроении и взаимодействии с угледобывающей отраслью "Интерфаксу" рассказал генеральный директор ОМТ, почетный шахтер РФ, входивший ранее в научно-технический совет Минэнерго РФ Владимир Добрыдин.

© Евгений Пфаргер

- Владимир Васильевич, на одном из совещаний, посвященных взаимодействию предприятий горнодобывающей и машиностроительной промышленности Кузбасса, Вы озвучили тезис о технологическом застое в отечественном углепроме. Какие конкретно явления имелись в виду и каким образом, по Вашему мнению, их можно преодолеть?

- На совещаниях самого высокого уровня пока обсуждаются только три вопроса - низкие цены на уголь на мировых рынках, высокие железнодорожные тарифы и необходимость продлить или увеличить объемы господдержки. Все. Как только цены поднимутся, мы сразу заживем - пока такая логика, к сожалению.

Я считаю, что сложившаяся ситуация доказала, что была только видимость благополучия в угольной отрасли. Без благоприятной конъюнктуры - высоких спроса и цен на уголь - все обрушилось в одночасье, и последствия мы наблюдаем вот уже четвертый год. Падает выручка и прибыль, увеличиваются операционные расходы. Государство оказывает меры поддержки, предоставляет льготы, но при этом стратегия самих компаний практически не меняется!

На совещаниях в числе нарастающих негативных явлений мы обозначаем рост операционных расходов (себестоимости добычи); снижение эффективности капитальных вложений; увеличение инфраструктурных расходов, в том числе за счет государства; резкое увеличение брошенных и "списанных" запасов, признанных неизвлекаемыми или трудноизвлекаемыми; критический экологический ущерб, имеющий комплексный характер - от увеличения площади нарушенных земель до учащающихся сейсмических проявлений. Как следствие, имеем подверженность любым конъюнктурным рискам и усугубление технической зависимости от иностранных поставщиков.

Очевидно, что нельзя увеличить эффективность и рентабельность угледобывающих предприятий только за счет конъюнктуры и выбивания льгот от государства. Отечественные машиностроители уже несколько лет предлагают сообща решать задачу по преодолению технологического застоя в отечественном углепроме. Но угольщики не спешат переходить на новый технологический уклад.

Предлагаемый нами подход включает в себя ряд мер, в том числе переход на индивидуальное проектирование техники и диверсификацию применяемых технологических решений в зависимости от геологических условий каждого конкретного участка недр, что будет способствовать наиболее полному извлечению запасов, увеличению эффективности добычи, снижению операционных расходов, конъюнктурных рисков и минимизации ущерба.

Также мы призываем к изменению принципов построения комплексов горного оборудования - в основе должны лежать предварительные расчеты эффективности, модульности и мобильности.

Необходима модернизация существующих технологических возможностей под применение современных систем управления и контроля. Нужна роботизация основных и вспомогательных технологических процессов, в том числе в креплении горных выработок, в доставке материалов и оборудования, транспортировке горной массы, в прокладке временных коммуникаций (электроэнергии, вентиляции, водоотлива), в монтаже и демонтаже оборудования.

Любая угледобывающая компания понимает, что при переходе на новый участок могут потребоваться новые технологические решения и даже другое оборудование. В идеале модернизационные решения нужно закладывать уже на стадии покупки техники.

Для технологического развития необходимы грамотный подход и вовлеченность угольщиков, однако до 2022 года отечественные угледобытчики стремились приобретать готовую типовую крупносерийную технику европейского и американского производства, после 2022 года переключились на типовую китайскую.

- Возможно, сейчас на самом деле оправдано приобретение недорогой китайской техники? По данным Росстата, сальдированный убыток угольных компаний РФ по итогам 2025 года составил 408 млрд рублей против убытка в 112,6 млрд рублей годом ранее, убыток угольщиков за январь - 25 млрд рублей (6,2 млрд рублей).

- Стремление к минимизации затрат нормально, но дешевизна как элемент сиюминутной эффективности может иметь негативные последствия в будущем. Скупой платит дважды. Если главным критерием является дешевизна, то ждите проблем.

Да и не дешевая китайская техника. За три года она подорожала на 30-40%, и это без учета инфляции и курсовых разниц. Тем не менее, угольщики продолжают ее покупать, даже несмотря на то, что это типовое крупносерийное оборудование, "заточенное" прежде всего под нужды китайских горнодобывающих компаний.

Немаловажный нюанс состоит в том, что продвижением китайской техники занимаются не китайцы, а наши, российские торговцы-коммерсанты - вот с ними-то мы и конкурируем. Их девиз - "заработать здесь и сейчас любой ценой". Три года назад они торговали польской техникой, сейчас торгуют китайской. Им все равно, чем торговать, главное - прибыль получить. И отечественные машиностроители им в этом мешают.

- Но все-таки основным стимулом для приобретения китайской техники является возможность получить рассрочку на несколько лет?

- Да, отечественное машиностроение, в отличие от китайского, не может предложить угольщикам прямую рассрочку на пять лет. Этому есть объективные причины: китайским компаниям этот инструмент доступен за государственный счет, у нас такого нет. Но у нас есть другие инструменты господдержки угольной отрасли: льготные лизинговые программы, средства ФРП - но почему-то ими категорически не хотят пользоваться.

Мы с Китаем живем в разных парадигмах. Китайские производители - любые, не только машиностроители, ориентированы на массовое производство и массовое потребление на внутреннем рынке. Их объемы производства сопоставимы с их численностью населения, это можно наблюдать на примере того же углепрома. В России в 2025 году добыли 429 млн тонн угля, в Китае - 4,83 млрд тонн. Там другая логика промпроизводства, другая философия, другое отношение к задачам. Например, китайские производители очень удивляются, когда узнают, что мы беремся ремонтировать их силовую гидравлику, им проще привезти новую на замену.

И у нас не будет заводов-гигантов, аналогичных китайским, они нам не нужны. Российское угольное машиностроение ориентировано на внутренний рынок с его ограниченным локальным потреблением. И при этом развиваться ему приходится вопреки обстоятельствам.

Угольщики чаще обращаются к российским производителям ГШО не за новой техникой, а чтобы приспособить импортное типовое оборудование под новые технологические и геологические условия. В результате только у ОМТ 55% выручки за прошлый год (общая сумма выручки - 840 млн рублей) получено как раз от такой модернизации. Оставшаяся часть - это поставки новой техники, но только 5% было произведено для угольной промышленности, остальное - для портов и золотодобытчиков. География поставок - Кузбасс, Иркутская область, Забайкальский край.

Но речь сейчас не о нас, а об отрасли в целом. Еще пять лет такого технологического застоя и пренебрежительного отношения к ситуации с себестоимостью, затратами, логистикой, экологией - и у нас не будет угольной промышленности. Отрасль в том виде, в котором она существует, уже сейчас нерентабельна - те цифры, которые Вы привели, как раз об этом свидетельствуют.

От такой политики потери несет не только отрасль горного машиностроения, не получая крупных заказов, но и государство.

- Что Вы имеете в виду?

- Недополучает отчисления бюджет - как федеральный, так и региональный, кузбасский, дефицит которого, кстати, продолжает увеличиваться (в 2025 году дефицит бюджета Кемеровской области превысил 22 млрд рублей, в текущем году уже по данным на конец апреля дефицит составил более 26 млрд рублей - ИФ). Власти Кузбасса регулярно отчитываются о том, сколько средств регион недополучил из-за кризиса в угольной отрасли, в связи с чем они вынуждены урезать расходы на социальную сферу, здравоохранение, образование.

В то же время только с одного очистного комплекса стоимостью около 4 млрд рублей, будь он приобретен у местных машиностроителей, в бюджет поступило бы почти 1 млрд рублей налогов, в том числе более 100 млн рублей - в региональный. Мы неоднократно доносили до властей эту информацию.

При этом приоритет российского промышленного оборудования над иностранным закреплен на нормативном уровне - в хартии промышленного технологического суверенитета и импортозамещения! В начале 2024 года этот документ подписал ряд кузбасских компаний. Они обещали в первую очередь приобретать оборудование, производимое в Кузбассе, если же в регионе такой продукции нет, то покупать в других регионах РФ. И только если нужного оборудования нет в России, участник хартии может приобретать его за пределами страны.

А по факту получаем ситуацию: государство дает угольщикам тарифные скидки и налоговые льготы, в той или иной форме финансирует угольные проекты и компании, а их заказы на ГШО уходят за рубеж. То есть опять финансирование уходит на развитие не российской промышленности, а иностранных компаний, и не растет налогооблагаемая база.

При этом и власти, и угольщики в курсе, что отечественные машиностроители, скооперировавшись, способны выполнить любые технические решения с учетом всех геологических, производственных и иных особенностей.

- О том, что в России можно производить аналоги импортной техники, вы говорили 20 лет назад на открытии первой очереди завода в Киселевске.

- За 20 лет с момента ввода в Кемеровской области I очереди нашего предприятия по полному циклу создания горных машин мы выходили на плановую мощность в 2014 и 2019 годах. Все эти годы мы наблюдаем в угольной отрасли колоссальные упущенные возможности для технологического развития. Еще в 90-х годах стало очевидно, что никакого технологического открытия иностранцы в ГШО не сделали и все можно производить в России, создавая рабочие места, налоговую базу, стимулируя развитие смежных отраслей. Спрос всегда был, но заказчики смотрели сквозь своих машиностроителей на Запад. Теперь смотрят на Восток.

Но угольщикам давно пора избавляться от привычки быть полигоном для чужих разработок - нужны собственные прикладные исследования, технологические прорывы. Иначе нас ждет технологическая деградация на всех этапах, начиная с добычи и заканчивая использованием угля. Например, у нас десятилетиями поднимается тема глубокой переработки угля. Машиностроители готовы включаться в процесс. Но прогресса в этом вопросе нет.

- Ранее в интервью "Интерфаксу" Вы сообщали, что ОМТ модернизировали очистной комбайн К-800, полностью избавившись от иностранных комплектующих, и с начала 2025 года с рядом угольных компаний ведутся интенсивные переговоры о поставке. Каким стал итог переговоров?

- Мы активно общались с несколькими потенциальными заказчиками, но только из Ростовской области и Донбасса. У донецких заказчиков возникли серьезные финансовые сложности, с ростовскими продолжаем переговоры. В Кузбассе мы подавали заявку на участие в тендере на поставку очистного комбайна, однако угольщики предпочли китайского производителя.

- Вернемся к теме нового технологического уклада. Приведите, пожалуйста, конкретные примеры увеличения эффективности угледобывающего производства за счет внедрения более прогрессивных технологических решений по сравнению с теми, которые сейчас применяются в углепроме.

- В числе наших рекомендаций по повышению эффективности и снижению эксплуатационных расходов: массовая конвейеризация работ для замещения авто- и железнодорожного транспорта, мобильность горнодобывающих комплексов и запланированная возможность модернизации при переходе на новые участки.

Наши угольщики, обосновывая отказ от конвейеров на разрезах, обычно ссылаются на суровые зимы, высокие риски приостановок оборудования, но, скажите мне, разве в Северном Казахстане зимы мягче? Или на Сахалине? Почему там горнопромышленники используют конвейеры, а в Сибири практически нет?

Сейчас мы видим, как на разрезе в Кузбассе руководитель решает задачу по увеличению объемов добычи за счет набора 75 водителей БЕЛАЗа. А это опять условно-постоянные затраты на ГСМ, зарплаты, ТО, запчасти, ну и так далее. А можно было бы оснастить разрез тремя тяжелыми конвейерами и одной дробилкой. Конвейер отработает в среднем 15 лет, менять на нем ленту нужно раз в три года.

В Кузбассе за всю историю углепрома внедрить циклично-поточную технологию (конвейеризация) на открытых горных работах пытались на двух разрезах. Первый раз - в начале 1990-х годов, но вскоре случился развал СССР, и стало не до модернизации. Второй раз - уже в 2000-х годах: конвейерную систему внедрили в ограниченном режиме, но работает она до сих пор.

Или возьмем для примера механизацию угольных складов, которые есть на любом предприятии. Как это пока выглядит: уголь ссыпается в конус, а затем его разгребают три-пять бульдозеров. Это весьма затратно: ГСМ, работа экипажей, ТО, запчасти, вопросы безопасности. Между тем, за счет механизации можно сократить количество бульдозеров, сортировать продукцию, минимизировать пылеобразование. Затраты снизятся в 2-2,5 раза.

Еще одна "болевая" точка современного углепрома - это обращение с запасами. В последние годы выросло количество брошенных или "списанных" запасов, признанных неизвлекаемыми или трудноизвлекаемыми. Почти повсеместно сейчас идет так называемая "выборочная" выемка угля, то есть доступные к изъятию с применением стандартных решений лакомые куски выдираются, а все остальное списывается. Между тем, отечественные машиностроители в состоянии изготовить оборудование для добычи этих "трудноизвлекаемых" запасов, в том числе из крутопадающих (с углом 45 градусов и выше) пластов, из бортов разрезов.

Приведу пример из нашего опыта. ОМТ в 2000-х годах предлагали технологические решения для отработки запасов одной из шахт на юге Кемеровской области. Особенность этих запасов состояла в том, что уголь в короткие сроки самовозгорался, и традиционные способы нарезки шахтного поля там не подходили. Собственники тогда заказали очистной комплекс китайского производства, компания-изготовитель "затянула" сроки поставки... В результате запасы бросили, хотя уголь был высокого качества - компания просто-напросто не смогла обеспечить эффективную добычу с учетом геологических особенностей.

Другой пример неэффективной выемки запасов. В Кузбассе на одном из угольных месторождений сначала хотели построить шахту, потом сделали разрез. Что это значит с точки зрения отработки запасов? Уголь, который лежит сверху, возьмут, а тот, что поглубже - бросят. К сожалению, у многих наших компаний отсутствует хозяйское, рачительное отношения к недрам. Очень грустно это наблюдать.

Да что там трудноизвлекаемые запасы - в Кузбассе уже в 2010-е годы имелся опыт строительства шахты "с нуля", где не был решен вопрос железнодорожной транспортировки угля, его до сих пор возят автосамосвалами. Как только конъюнктура ухудшилась, шахта ушла в банкротство. Впоследствии новый собственник выкупил имущественный комплекс, но тут случился новый кризис, в котором отрасль находится до сих пор, и - опять банкротное производство. А это ведь и потеря рабочих мест.

При этом, по моим наблюдениям, угольные компании Якутии, Дальнего Востока по сравнению с кузбасскими более гибкие, они более открыты к нестандартным технологическим решениям.

В углепроме Кузбасса примеров достойных технологических решений и высокой эксплуатационной эффективности мало. На таких предприятиях, в том числе, рационально подходят к раскройке шахтного поля, приобретают очистные и добычные комплексы, адаптированные к геологическим условиям, применяют технологии ускоренного перемонтажа лав. В итоге даже в текущих непростых условиях эти компании зачастую остаются "в плюсе", хотя и кратно снижают прибыль. И это подтверждает наши тезисы о возможности противостоять кризисам при наличии грамотного, вовлеченного и ответственного подхода угольщиков к собственному предприятию, недрам, экологии, сотрудникам и даже экономике в целом - не должно быть у бизнеса задач, отдельных от интересов страны.

Самое важное и интересное — "Интерфакс-Россия" в Мax